Триада

Здесь уместно отметить, что различия между вещными правами и интеллектуальной собственностью, конечно же, имеются. Они вытекают из различий между материальными вещами (объектами) и информацией как таковой (информационными объектами). Если я поменяюсь с коллегой авторучками, у каждого из нас останется по одной авторучке. Если мы обменяемся с ним свежими новостями (причем каждый расскажет другому по одной, известной ему, новости) - у каждого останется в памяти по две новости. Информационные объекты, таким образом, полностью непотребляемы, при их обмене (обеспечении доступа к ним) не происходит их полного «отчуждения» (в отличие от материального имущества: автомашину продают, и она у продавца «отчуждается», «исчезает», - а «появляется» у покупателя). В терминах гражданского кодекса России право собственности включает правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом. Попытки применить эту «триаду» к информационным объектам безуспешны. Владелец относится к вещи «как к своей» и вправе истребовать ее от неуполномоченного держателя. «Владеть» информацией без обеспечения доступа к ней другим лицам невозможно - иначе (в случаях типа «знаю, но никому не скажу») сам юридический смысл «владения» теряется. «Пользоваться» информацией опять-таки может не только условный «собственник» (скажем, автор произведения), но и любое лицо, получившее доступ к ней. Причем на равных с другими условиях. «Распоряжение» информацией также имеет, в отличие от материальных объектов, несколько иной смысл. Так как произвести «отчуждение» информации (или, к примеру, отдать ее «в аренду» или «в залог») невозможно, речь скорее должна идти о распоряжении в виде определения порядка доступа к информационному объекту. Итак, «собственник» («владелец») сайта, обладая авторскими и иными правами на компоненты, составляющие указанный объект права (а в том, что такие объекты существуют, сомнений нет, - они реально продаются и покупаются), обеспечивает другим лицам (пользователям) доступ к ним и определяет порядок доступа (например, платный или бесплатный). Указанная юридическая конструкция, конечно же, не совпадает с традиционной конструкцией права собственности. И, к сожалению (а может, пока что - к счастью?), в терминах правового акта не прописана.

Но из чего следует, что «традиционная» триада правомочий собственника является абсолютной аксиомой и присуща понятию собственности с самого начала и навсегда? Внимательное изучение исторического аспекта развития понятия собственности приводит к несколько неожиданным выводам. Впрочем, если вспомнить начало статьи (о том, что не следует отождествлять право и его нормы, закрепленные в законодательных актах), такие выводы не столь уж и неожиданны. Триада «владение-пользование-распоряжение» традиционна лишь для юристов - составителей гражданско-правовых законов и преподавателей юридических вузов. Закрытый, исчерпывающий перечень правомочий собственника, строго говоря, не имеет универсального значения и не раскрывает суть собственности как абсолютного права на определенное имущество. Указанная триада впервые была сформулирована в Кодексе Наполеона (начало 19 века), причем с определенными политическими целями, и лишь впоследствии стала включаться и в иные гражданские кодексы (в том числе российский). Вариантов правомочий собственника можно насчитать несколько десятков, если не сотен (в том числе права на управление, на доход, на потребление, на уничтожение, на безопасность, на передачу иным лицам и так далее). В то же время суть собственности, как уже отмечалось чуть выше, - в фиксации абсолютного права субъекта (собственника) на определенное имущество, причем «абсолютность» такого права заключается в независимости субъекта от прав или обязательств каких-либо иных лиц. В ряде случаев такое абсолютное право требует особой регистрации (например, недвижимости) либо письменного оформления сделки. Но, строго говоря, собственность возникает (приобретается) независимо от того, соблюдены формальности или нет. В эпоху освоения новых земель сначала строили дом на «свободной» территории и лишь потом оформляли документы и на землю, и на постройку. К тому же в разных странах существуют разные требования к таким документам.

Немаловажный аспект вышесказанного проявляется в проблеме охраны программного обеспечения. С одной стороны, обладатели прав на программное обеспечение имеют исключительное право на его распространение путем заключения возмездных лицензионных соглашений. С другой стороны, именно из-за «воспроизводимости» такого информационного объекта, как компьютерная программа, многим представляется несправедливым взимание немалых денег за «перепродажу» одного и того же несколько раз. Более того, в условиях использования Интернета эффективный контроль за соблюдением лицензионных прав, мягко скажем, неэффективен. В результате говорят уже не о copyright, а о некоем copyleft, которое становится символом свободы использования информации в «информационную эпоху».

Ну и что?

Может ли существовать компромисс? Да, может. Вся история развития исключительных прав (интеллектуальной собственности) - это история компромисса между интересами авторов, интересами издателей (вещателей) и интересами пользователей. Например, через введение категории функциональности. Литературное произведение, помещенное в Интернет с некоммерческими целями, может распространятся (копироваться) без ограничений - примером чему служат многочисленные электронные библиотеки. Главное здесь - не нарушать личных неимущественных прав автора (право на имя, на неискажение текста и т. д.) Но сколь угодно широкое распространение Интернета не отменит бумажных книг и бумажной прессы. Одно дело - читать текст с экрана компьютера, и другое - иметь возможность развернуть утреннюю газету в электричке по дороге на работу. За это удобство («функциональность») люди будут платить всегда. Не случайно крупнейшие разработчики программного обеспечения все чаще говорят об «аренде приложений». Плата будет взиматься не за диск с гигабайтами информации, львиная доля которой не нужна конечному пользователю, а за возможность пользоваться определенной функцией (например, текстовым редактором) определенное время. Тем самым противоречия между коммерческими интересами разработчика и интересами пользователя будут если не устранены, то существенно сглажены. По крайней мере, у пользователя исчезнет ощущение, что его заставляют платить монопольно высокую цену за не нужный ему информационный продукт. А юридически информационный, нематериальный объект будет находиться в аренде (что вроде бы невозможно исходя из буквального прочтения нынешнего текста Гражданского кодекса).

Но любые новации в сфере использования информационных объектов обязательно должны сопровождаться изменением законодательного оформления прав на них. Информационные, нематериальные объекты должны охраняться так же, как и объекты материальные. Должна шире применяться и аналогия права, и аналогия закона. Ведь применительно к «сетевой собственности» - доменным именам; сайтам и порталам; адресам электронной почты; «сетевому пространству» на удаленных серверах, используемых только определенным пользователем, - вполне применимы, хотя бы по аналогии, принципы регулирования из отраслей права, относящегося к недвижимости, товарным знакам и т. д. Участок «виртуального» пространства, закрепленный за определенным собственником по определенному адресу (который к тому же нельзя произвольно менять), тем более если на нем уже «построен» сайт (неважно, с коммерческими или не с коммерческими целями), должен так же охраняться в любой юрисдикции, как и земельный участок с находящимися на нем строениями. Если этого не произойдет в какой-то одной стране или группе стран - пользователи Интернета «перетекут» в такую юрисдикцию, где их права (и вложенные ими деньги и труд) будут более надежно защищены.

Так что «обойтись» принятием очередного законопроекта «про электронно-цифровую подпись» (где фактически весь смысл регулирования сведется к закреплению монополии ФАПСИ на соответствующую коммерческую деятельность) не удастся. Сама жизнь ставит более серьезные проблемы. Общество ближайшего будущего - это общество, где интересы собственников (в том числе и собственников различных «сетевых» объектов) должны быть законодательно согласованы с интересами пользователей товаров и услуг. Тем более что и собственники, и пользователи в век информационных технологий все чаще являются одним и тем же лицом.

Врезка: О разных требованиях в разных странах